«Плачет и боится спать по ночам». Мать первоклассницы возмутилась, что детям в 6 лет рассказывали, как в Хатыни сжигали людей
6‑летняя дочь белоруски Юлии попала на урок рисования, где первоклассникам рассказывали о сожженных заживо людей в Хатыни, и дети потом рисовали картинки по теме. Юлия рассказала в Threads, как пыталась добиться от преподавательницы объяснений.
Юлия воспитывает 6‑летнюю дочь Аврору. На днях женщина поделилась в Threads, как смотрела с малышкой мультфильм «Анастасия»:
«На сценах, где революция, у нее случается истерика, где со словами «они все умерли» слышатся слова «сарай» и «сожгли». Как только удалось немного успокоиться, она рассказала про урок рисования в школе, на котором им в подробностях рассказали про Хатынь — как там и детей, и взрослых, и стариков согнали в сарай и сожгли заживо.
А потом учительница предложила нарисовать рисунки по теме. Некоторые дети рисовали сарай и горящих людей в нем, и смеялись».
Аврора очень просила мать поговорить с учительницей. Когда пришел день родительского собрания, Юлия попросила преподавательницу о разговоре, но понимания не нашла.
Женщина рассказала учительнице, как Аврора плачет и боится спать по ночам после того урока. Учительница сначала отрицала, что детям рассказывали о сожженных в сарае людях, потом спросила у Юлии, была ли она сама в Хатыни, а после этого сказала, что в 6 лет рассказывать такое детям вполне нормально.
Далее учительница сослалась на Минобразования, где и разработали такую программу, по которой малышам рассказывают о Хатыни. Юлия спросила, можно ли как-то не посещать такие уроки — она цитирует в Threads ответ учительницы:
«Нет! Я могу отсадить ее в другую комнату, и чем она там будет заниматься? Это программа, утвержденная министерством. У нас будет много таких занятий, [занятия] с картой Беларуси, на которой будут обозначены все сожженные деревни».
Далее учительница посоветовала Юлии почитать дома «книги о войне, о страданиях народа», обсудить их с дочерью. Женщина возразила, что не понимает, зачем еще и дома говорить об этом с 6‑летним ребенком.
Учительница использовала последний аргумент и закончила разговор:
«Вы ходите в государственную школу, и должны посещать все запланированные занятия. Если государство считает нужным рассказать детям о войне, то будьте добры выполняйте программу».
В комментарии к Юлии пришло более сотни людей с похожими историями. Писали о том, насколько тяжело маленьким детям переживать рассказы о войне и катастрофах:
«Моей в первом классе рассказали о блокаде Ленинграда. Показывали брусочек, типа 125 грамм хлеба и сказали это на день. Так я много дней объясняла ребенку, что мы не будем голодать: открывала холодильник, показывала еду, доказывала, что есть деньги на еду».
«Учительница во втором классе рассказывала детям о жертвах Красного Берега. Ничего я ей не доказала, пришлось самой с детьми своими поговорить и объяснить и про жертв, и про учительницу».
«Когда я училась в школе в Минске, нам учительница читала истории жертв Голодомора, в том числе историю женщины, которая из-за голода съела свою младшую дочь. Я после этого не могла спать несколько дней».
Кто-то, однако, замечал: от всего детей невозможно уберечь, страшные события — часть нашей реальности.
«Дети должны в жизни сталкиваться с фрустрацией, от всего вы их не оградите (и излишнее ограждение им вредит). События, описанные на уроке являются неотъемлемой частью истории сразу нескольких государств, не существует опции не говорить о них».
«Наша Нiва» — бастион беларущины
ПОДДЕРЖАТЬ
Комментарии
У Летуве дзецям таксама расказваюць, як крыжакі спальвалі вёскі ў Жэмайціі ў 14 стагоддзі.
Тэўтонцы не лічылі паганцаў за людзей. Забівалі і дзяцей, і жанчын, і старых. Была праграма каланізацыі земляў.
Потым вялікі князь Аляксандр прыйшоў і ўсех выратаваў, пабудаваўшы краіну для жыцця.
Калі я вучыўся на пачатку 2000ых - такога не было. Пра Хатынь расказвалі ў 3 классе, калі сярэдні ўзрост 9 гадоў быў.
Калі дырэктар устновы адукацыі нават не удасужваецца пакідаць сабе, як гэта было мабыць задумана стваральнікам дакумента "направление на работу" ад дзяржаўнай службы занятасці, палову гэтага накіравання і адмаўляе не педагогу, а "сістэмнаму адміністратару" з фармулёўкай "Вы никогда не работали в нашей системе", то узнікае пытанне аб адсутнасці у "системе" адказнасці за шкоду псіхічнаму здароўю школьнікаў.
Поўнай адсутнасці адказнасці, пачынаючы з міністра адукацыі і да канкрэтнага педагога у дадзеным выпадку. Гэта састаў злачынства.
Міністра адукацыі трэба прыцягваць да адказнасці.