Северинец: Летом 2020 года топом у стукачей было отношение к Путину
Экс-политзаключенный в своем фейсбуке рассказал о стукачах в изоляторе летом во время протестов.
Летом 2020 года меня раз в неделю регулярно переводили на денёк из карцера в обычную камеру — прежде всего, чтобы не умер от обезвоживания, а ещё чтобы проверить, дошёл ли клиент до кондиции. Проверяли такое через личный контакт с внештатным сотрудником администрации — стукачом.
В каждой тюрьме или колонии стукачей полно. Иногда попадаешь в камеру, где все, кроме тебя, «шпилят» на администрацию — и три-четыре пары глаз ревниво выслеживают каждое твоё движение и изменения мимики. После опер «выдернет» из хаты, послушает отчёт и, если повезёт, даст пару сигарет.
Чтобы втереться в доверие и выяснить, что у меня на уме, стукачи кляли Лукашенко, горячо поддерживали оппозицию, но внимание к специфическим вопросам, интересным оперу (криминал, зашквар, состояние здоровья, психическое самочувствие, деньги, личные отношения с лидерами), выдавало штирлицев с головой.
Обычный минский пьянтос с района, африканец на депортацию, отставной военный, бомж, пересидевший блатной — все братались, сочувствовали и пытались выяснить, что там в мозгах у этого Северинца.
Летом 2020 года топом у стукачей было отношение к Путину. Россия давит на Луку, Путин плетёт сети — не спелись ли вдруг белорусские христианские демократы с Москвой на почве православия? А с вагнерами знаком? А как думаешь, Паш, есть тут такие, кто с Путиным вась-вась?
— Есть, конечно, — смеюсь. — Лукашенко.
Ну и, конечно, Паш, как там в карцере без воды? Сердце колотится? Стены давят? Млеешь потихоньку? Голова кружится? Мультики (галлюцинации) видишь? Может, ну его к чёрту — и сходить с начальником поговорить?
Больше всего меня поразил дед-боксёр, который просидел в тюрьме, по его словам, 42 года, и теперь отправлялся в очередную командировку. Он всю жизнь промышлял грабежом, присматривал в магазинах тех, кто расплачивался крупными купюрами, на выходе бил и забирал кошелёк, пропивал, попадался, отсиживал и ехал снова. Правая рука у него уже висела как плеть, даже на растяжку не мог встать как следует, но левая — дед хвалился коронной левой — ещё работает, могу зарядить.
Дед часами сидел на нарах без матраса, глядя ровно перед собой, и потом вдруг выдавал какой-нибудь вопрос «не в бровь, а в глаз» — будто стрелял с коронной левой:
— Дак а дзеньгі хто даёт?
Сейчас читают
«Возникают представления, что политзаключенные должны быть стойкими, собранными, благодарными. А реальность разная». Поговорили с людьми, которые водят депортированных буквально за руку66
Комментарии