Экс-политзаключенный в своем фейсбуке написал, что это были книги. «Поэтому те дни, когда под рукой были книги — это самые лучшие дни для твоего настроения. Не важно какие. Даже Шилова с Донцовой».
«Вещь, которая реально не дает поехать крышей в тюрьме — это книги. Я с детства читал их залпом, в школьной библиотеке у меня постоянно заканчивались карточки, а на день рождения и Новый год я просил подарить мне не игрушки, а энциклопедии.
До тюрьмы я жил в постоянном режиме поиска информации и новостей, написания постов, рисования каких-то мемов, имел большую сеть крупных каналов и просто был затянут в этот водоворот с головой. Время летело очень быстро.
Когда я попал в тюрьму, я понял, что время может замедлиться в 100 раз. Что один день с подъема и до отбоя может тянуться как целая неделя. А если у тебя таких дней до 07.07.2034 (дата выхода), то можно поехать крышей от одних мыслей.
Когда ты сидишь в ШИЗО без ничего, кроме только мыла и туалетной бумаги, да еще и на жутком холоде, то время замедляется еще сильнее.
Поэтому те дни, когда под рукой были книги — это самые лучшие дни для твоего настроения. Неважно какие. Даже Шилова с Донцовой, но когда ты погружаешься в чтение, то день пролетает, а бывает даже, что и забываешь, что ты находишься в тюрьме.
Когда в камере не было книги или не играло радио, я ловил реальную паническую атаку от тишины и мыслей, как проводить время каждый день от утра и до отбоя.
Однажды, в Жодино меня внезапно перевели в другую камеру, а книги с собой взять не разрешили. До следующего прихода библиотекаря было две недели, но я как-то чудом выловил его и выпросил дать мне хоть какую-нибудь книгу, чтобы провести это время. Он, видимо, понимал, как это важно, и принес мне сборник стихов Рабиндраната Тагора с бенгальского языка. Это был настоящий удар.
Когда ты сидишь на ПКТ в Новополоцке, у тебя есть только список из 400 разрешенных администрацией книг, а одну книгу ты берешь на неделю или на две. Поэтому у меня был даже ритуал, чтобы растягивать ее на все это время. Там как и конфеты, так и страницы ты делишь порциями на каждый день.
Полторы конфеты в день, чтобы хватало на месяц.
И 50 страниц в день, чтобы книги хватило до следующей. Стараешься взять по памяти самую толстую книгу, чтобы читать дольше по времени.
Поэтому читать там я начал с «Войны и мира», но однажды так случилось, что второй том я прочитал за день. Настолько мне понравилось.
В школе я принципиально не читал классическую литературу, а в тюрьме нашел много интересного. Например, «Угрюм-река» или «Золото» Мамина-Сибиряка.
Классика оказалась интересной, потому что многие писатели также прошли через тюрьмы за свои убеждения.
Заметил одну деталь, над которой никогда раньше не задумывался. Едва ли не в каждой книге из сотен прочитанных, в сюжете обязательно будет тюрьма. Или заключенный. Или невинно осужденный. Или бандит. Или репрессии. Какую книгу ни возьми: хоть детские про Чиполлино или Тома Сойера, хоть что-то серьезное — в каждой книге присутствует тюрьма: прямо или косвенно.
Один заключенный, который отсидел 23 года (он сел в тюрьму в 2001 году, только представьте) называл этот список литературы на ПКТ «мрачные миры». Я сначала тоже не понимал почему, но реально, едва ли не в каждой книге, подобранной администрацией колонии, в сюжете кроме тюрьмы обязательно упоминался бы и суицид. Один из героев обязательно либо вешался, либо стрелялся, либо травился. Это же надо так досконально подойти к этому несчастному списку книг для заключенных! И это при том, что сама библиотека в колонии довольно большая и хорошая. Там даже были книги, признанные в Беларуси «экстремистскими».
Книги в тюрьме начинают читать даже те, кто за свою жизнь не прочитал ни одной (а таких сейчас подавляющее большинство среди молодежи). И все начинают с «графа Монте-Кристо».
Это самая зачитанная книга во всех СИЗО, где я был. А был я на многих. И всем реально нравится настолько, что они увлекаются чтением, переходят с Дюма на Жюль Верна, а потом на Харари «Sapiens», начинают составлять свой список литературы, выписывать мысли и цитаты и сами начинают писать.
Чтение в тюрьме — это едва ли не главный из немногих способов сохранить за собой право распоряжаться собственными мыслями и переноситься умом за стены тюрьмы, когда телом находишься в ней.
Сейчас читают
«Из россиян-посетителей процентов 70 оказывались ватниками». Экс-гид из музея ВОВ, которого задерживали его же экскурсанты, теперь популярен в Варшаве — поговорили с ним1414
Комментарии
И это будет развитие тюремных установок почитаемого ими Феликса Эдмундовича.