«Пошли нах*й вы и ваш «Батька», пи***асы!» Пьяные приключения сделали армянина Ерванда политзаключенным. Теперь он борется с проблемами в Польше
Ерванд сидит в комнате польского лагеря для беженцев, только что приехав из больницы, где его несколько дней «капали». Он не похож на тех политзаключенных, которых привыкли видеть в медиа. Ерванд — вор-рецидивист, с зависимостью от алкоголя, волей судьбы ставший политзаключенным. Его история похожа на криминальную драму, где нет героев, а есть калейдоскоп тюрем, конфликтов с силовиками и разборок по понятиям. Но его пример хорошо показывает, как работает белорусская система с 2020 года: ей все равно, кого перемалывать.
Ерванду Мартиросяну 52 года. Он гражданин Армении, раньше жил в Витебске. По политике он попал за решетку после конфликта с милицией в мае 2024 года. Ерванда обвинили в том, что он в состоянии алкогольного опьянения, в служебном автомобиле и в присутствии сотрудников Департамента охраны «неоднократно высказывался в оскорбительной форме» в адрес Александра Лукашенко. На суде Мартиросян признал свою вину, но не помогло — ему присудили два года колонии.
Поскольку это уже не первый срок Ерванда, его отправили в колонию для рецидивистов №11 в Волковыске. Там через несколько месяцев на него завели новое дело — за «злостное неповиновение администрации». Неизвестно, сколько раз Мартиросяну продлевали бы срок и когда бы он вышел на свободу, но случилось предновогоднее чудо.
13 декабря 2025 года Ерванда Мартиросяна неожиданно освободили после визита в Минск Джона Коула — спецпредставителя президента США Дональда Трампа. Его вместе с другими политзаключенными принудительно вывезли в Украину. Оттуда Мартиросян направился в Польшу.
Вот его история.
Сибирь, валютчики и «Шестой отдел»
«Сам я из Армении. Еще подростком, в 13‑14 лет, я поехал в Россию класть асфальт, но сел на малолетку за драку с местными. Дали три года, отбывал в колонии в Сибири, Алтайском крае. Пока сидел, в Армении умер мой отец. Пришла телеграмма, но что я сделаю? 4 тысячи километров до них…
После освобождения поехал в Беларусь, в Витебск. Было начало 90-х, мы бегали по рынкам, подворовывали товары у вьетнамцев и корейцев. В 1993‑м я сел за кражу, вышел в 1996-м. А потом начались проблемы с «шестым отделом» (имеется в виду подразделение по борьбе с организованной преступностью, теперь это ГУБОПиК — НН). Меня подставили: валютчиков кто-то кинул на деньги, а повесили все на меня, потому что тех валютчиков «шестой отдел» и крышевал. Меня поймали, держали 10 дней в подвале, требовали 55 тысяч долларов. Били так, что я сознание потерял. Боялись, что умру, вызвали наряд РОВД и приказали оформить, якобы я у них уже сам упал в обморок. Если бы эти деньги действительно у меня были, я бы в Беларуси точно не торчал, меня бы не нашли.
В 1999 году я женился на белоруске, жил у нее. В 2000 году меня снова арестовали. Держали год в изоляторе временного содержания с бомжами. Я объявил голодовку, пока меня не спросили — чего ты хочешь? Я сказал: «Сидеть с бомжами устал. Давайте мне билет, я уеду». В итоге мне дали 10 лет запрета на въезд в Беларусь, купили билет и отправили в Москву. Сначала жил там, потом в Пензе, затем переехал в Мордовию. Работал, снова сидел за кражу.
Сказал — и сел
В Беларусь я приехал только в 2019-м. Я же тут раньше жил, так думал, что мне тут все понятно. Но оказалось, многое изменилось. Устроился на работу штамповщиком в Общество слепых — собирал розетки и выключатели, жил в интернате. У меня самого третья группа инвалидности.
На митинги в 2020‑м я не ходил.
А уже после этих событий, в 2024 году, я сидел в компании с женщиной в интернате. Мы выпивали, решили пойти за добавкой. На улице нас принял патруль. Говорят: «Поехали в РОВД». Я согласился, попросил только женщину отпустить.
В машине у них камеры на груди, все пишут. Они начали, мол: «Понаехали, пьете нашу водку, с нашими бабами гуляете, если бы не Батька, мы бы вас тут всех поставили раком и выперли из страны!»
Ну я и ответил: «Пошли нах*й вы и ваш «Батька», пи***асы!» Они сразу: «О, ну ты попал!»
Меня привезли в отдел, я там просидел выходные, потом дали штраф 25 базовых, отправили в дурку прокапаться. Думал — на этом все. Но через неделю приехали опера. Отвезли в психушку, две недели кололи галоперидолом, якобы я неадекватный. А вы знаете, что такое галоперидол? От него мышцы становятся как вата.
А потом меня закрыли на два года по 368‑й статье — «Оскорбление президента». А я даже не знал, что за слова есть уголовная ответственность.
Освобождение с мешком на голове
В этот раз сиделось тяжело, никаких послаблений не было. Прессовали морально, начальник колонии в Волковыске постоянно не давал покоя, отправлял «под крышу» (ШИЗО или помещение камерного типа — НН). Потом была тюрьма в Мозыре. Там несколько раз меня ударил замполит.
Освобождение было странным: меня перевезли в гродненскую крытку (тюрьма №1 Гродно — НН), потом надели мешок на голову и повезли в Украину. Выкинули — и все.
«Я знаю: если приеду в Беларусь — меня посадят снова»
Сейчас я в Польше, живу в лагере для беженцев, прошу убежище.
Я один, никаких других связей и семьи у меня нет. Мать давно умерла в Армении. Когда меня депортировали в 2000-м, жена была беременна. Когда я вернулся через 19 лет, сыну уже было 20 лет. Он меня не знает, я его не видел. Бывшая жена давно замужем за другим.
У меня инвалидность: заменен сустав, есть сахарный диабет, астма, цирроз печени, удалена поджелудочная железа. Сейчас у меня обострилась астма. Моя цель сейчас — подтвердить инвалидность в Польше, чтобы получить карточку и возможность найти легкую работу и работать.
Я знаю: если приеду в Беларусь — меня посадят снова. Я видел на зоне тех, кого сажали в 2024‑м за фотографии с протестов 2020-го. Там система работает просто: даже после освобождения — год профилактического учета, а потом снова за решетку. Поэтому я здесь. Пытаюсь бороться со своими зависимостями, надеюсь на помощь волонтеров и хочу просто человеческой жизни».
Под контролем волонтеров и медиков
Ерванду выдали только часть помощи, предусмотренной для каждого освобожденного политзаключенного — около 600 евро. Остальное он передал волонтерам на хранение, потому что боится пропить их.
Вскоре после освобождения он уже сорвался настолько, что оказался в больнице.
Теперь бывший политзаключенный хочет закодироваться, потому что сам остановиться не может. Волонтеры ищут возможность оплатить ему лечение.
«Наша Нiва» — бастион беларущины
ПОДДЕРЖАТЬ
Комментарии