Любые попытки нормализовать отношения с Лукашенко будут упираться в одну большую проблему
На очередной встрече с Лукашенко 19 марта Джон Коул затронул вопрос о прекращении новых арестов: мол, освобождаем 10 человек — а они арестовывают ещё 10. Но это не единственный вопрос, который будет возникать при попытке нормализовать отношения с Лукашенко.

Старых выпустить — новых не сажать
Вопрос Коула важен и логичен, иначе ситуация может превратиться в бизнес по торговле заложниками.
Без прекращения уголовного политического преследования внутри страны количество политзаключенных в Беларуси не будет нулевым, процесс может стать бесконечным.
Однако при нынешнем темпе действительно можно представить ситуацию, когда, например, к концу 2026 года политзаключенных в Беларуси не останется. Или по крайней мере их количество будет измеряться единицами, а не сотнями.
Ноль политзаключенных не равно ноль репрессий
Тем не менее даже ноль политзаключенных не будет означать настоящей оттепели с полной амнистией. При Лукашенко возвращение в условный 2019 год абсолютно невозможно. Никаких независимых СМИ, НКО, оппозиции и других признаков демократии быть не может.
Однако, по крайней мере со стороны Штатов, сейчас вырисовываются новые красные линии, суть которых — не портить жизнь соседям и не проводить массовых репрессий.
Возможно, со временем режим Лукашенко действительно может быть способен придерживаться таких условий в обмен на снятие санкций и нормализацию отношений. Но на этом треке в любом случае возникнет проблема — очередные выборы.
Проведение честных выборов — это 100% гарантия краха для режима. Поэтому никаких настоящих выборов при нем не будет, и это понимают все: от людей внутри системы до американцев.

И это и есть та проблема, с которой должен столкнуться любой, кто сейчас готов на нормализацию отношений с официальным Минском.
Вопрос проведения честных выборов (считай — уход Лукашенко от власти) — это то, что режим не готов обсуждать.
Выборы новые, проблемы старые
Если какая-то страна идет на нормализацию отношений с режимом Лукашенко, то через несколько лет — в 2030‑м — они столкнутся с этой дилеммой: как выстраивать отношения с главой страны, который продолжает удерживать власть исключительно через фальсификацию, уничтожение оппозиции и репрессии.
Получается, что в таком ключе отношение к Беларуси может пойти по туркменскому, таджикскому или азербайджанскому сценарию, когда у власти находится авторитарный лидер, а свободные СМИ и оппозиция отсутствуют или представлены очень ограниченно. В стране есть определенное количество политзаключенных, но руководители не изолированы от цивилизованного мира.

И здесь главное отличие Лукашенко в том, что он не только узурпировал власть, выдавил СМИ и полностью уничтожил оппозицию. Он своими действиями не дает спокойно жить соседним странам ЕС, а в 2022 году еще и предоставил территорию страны для нападения на Украину.
Как нормализовать отношения с таким бэкграундом — вопрос, который не имеет простых ответов и который неизбежно возникнет с новой силой сразу после очередной имитации выборов.
Комментарии
Для Масквы ня мае значэння будзе Лукашэнка з тысячамі палітвязняў ці з дзясяткам.
У ідэале ім патрэбны Лукашэнка без санкцыяў і рукапаціскальны ў свеце. Над гэтай задачай шчыруе агент Краснов - спрабуе цягнуць бегемота з балота. Коул не хавае свайго іміджмейкерства: "Ты ж глядзі, новых не садзі, а то ў нас нічога не атрымаецца".
2030 год непоадказальна далёка, а тыя хто тут і цяпер цягнуць "бегемота з балота" ані на каліва не пераймаюцца правамі чалавека, законнасцю і пераемнасцю ўлады.
Людзі, якія на радзіме арганізавалі штурм Белага Дома будуць рупіцца пра законнасць за акіянам?
Трамп не разумее і не цэніць правы чалавека, дэмакратыю, справядлівасць у войнах.
2. "Нуль палітвязняў не роўна нуль рэпрэсій". Даўно гэта кажу. Праваахоўнікам, СМІ, прадстаўнікам беларусаў у эміграцыі трэба змяніць арыентацыю на "лічыльнік палітвязняў" як маркер рэпрэсій.
І гэта трэба рабіць яшчэ ўчора. (Адаптацыя - прыкмета інтэлекту.) Па-першае, рэпрэсіі больш за год у "ціхай" стадыі, не афішуюцца. Па-другое, яны змяняюцца: шмат "хатніх хімікаў", якія фармальна не "зняволеныя", але ўсё роўна ахвяры рэпрэсій.