Нужно ли помогать в эмиграции политзаключенным, которые были стукачами? Дискутировали Буневич и Луцкина

На Конгрессе по политзаключенным, который состоялся на днях в Вильнюсе, бывшая политзаключенная Алеся Буневич, соосновательница варшавского шелтера «Приюти меня», подняла дискуссию о том, как относится общество и сообщество бывших политзаключенных к бывшим стукачам.

«Есть такие кейсы, что человек работал [на администрацию колонии]. Он вредил, конкретно вредил другим людям. Они собирают доказательства, обращаются к нам, чтобы мы, например, выселили его [из шелтера]. Либо повлияли на какие-то организации, которые оказывают помощь. Не знаю, насколько это этично — отказывать этим людям в помощи…

Но все-таки должна быть какая-то ответственность за то, что они делали там. Потому что «работать» тоже можно по-разному.

Это очень тонкая грань. Потому что бывает, что есть доказательства либо свидетельства и за, и против, публиковать или не публиковать…

Мы не можем человеку отказать, потому что он имеет право на эту помощь. Но вот с точки зрения межличностных каких-то отношений, здесь уже очень сложно», — пояснила Алеся Буневич.

Ей ответила бывшая политзаключенная Ксения Луцкина.

Павялічыць

«Эта тема «работал — не работал», «стучал — не стучал»… Мы с Марфой [Рабковой] активно ее обсуждаем. И обсуждали это в колонии. Знаете, вот это «стучал», когда клеймили человека. Это мерзко.

Сейчас [эти] люди вышли, они имеют право на помощь и существование, и это не должно быть препятствием. Да, люди бывают слабые, бывают вредные. Колония — это не самая приятная вещь, и там не самые лучшие примеры того, что происходит с людьми психологически.

Можно ли было бы отказаться [от работы на администрацию]? Да, можно. Но люди бывают разные, бывают слабые люди. И сейчас отказывать в помощи на самом деле нельзя. Являются [они] жертвами? Да, безусловно.

Потом все архивы откроются. Откроются все наши дела, откроются все показания, которые были даны на нас. Кто там, сколько… Например, у меня искали полмиллиона долларов или евро. Я знаю, кто дал эти показания. И это обязательно когда-нибудь откроется.

Зачем сейчас делать какие-то расчеты? Сейчас люди с этим живут. И переносить тюрьму в мирную жизнь, мне кажется, не нужно», — считает Луцкина.

Алеся Буневич — бывшая директор типографии в Вильнюсе, фигурантка дела «рельсовых партизан». Ее арестовали, когда она приехала из Литвы в Беларусь на годовщину смерти матери. Буневич помогала людям, которым грозило политическое уголовное преследование, нелегально переходить границу. Полностью отбыла назначенный срок, после освобождения уехала к семье в Евросоюз.

Ксения Луцкина — журналистка, бывшая сотрудница Белтелерадиокомпании и создательница цикла «Terra incognita». До августа 2020 года работала корреспонденткой телеканала «Беларусь 2», после выборов присоединилась к забастовке сотрудников холдинга, уволилась и вошла в основной состав Координационного совета. Вместе с другими журналистами планировала создать альтернативное телевидение на YouTube — именно это власти положили в основу дела. Луцкиной присудили 8 лет колонии за «сговор с целью захвата государственной власти» (ч. 1 ст. 357 УК). В заключении у журналистки, у которой была опухоль мозга, ухудшилось здоровье; позже ее освободили по помилованию и эвакуировали из Беларуси.

• 3
• 0
• 1
• 5
• 0
• 2
• 2
• 0