К идее выдвинуть Василя Быкова на Нобелевскую премию по литературе скептически отнесся Чеслав Милош. Он сомневался не только в шансах белорусского писателя, но и в том, принесет ли его победа пользу самой Беларуси, рассказывает проект «Корона Витовта».
Причина была неожиданной: Великая Отечественная война и ее место в белорусской исторической памяти.
Инициатива выдвинуть всемирно известного автора из Беларуси на Нобелевскую премию по литературе имеет свою историю. Кандидатуру Василя Быкова предложили еще в 1999 году немецкие интеллектуалы.
Идею активно поддержал польский писатель белорусского происхождения Сократ Янович, а также уроженец Минска Ежи Гедройц, редактор парижского журнала «Культура», имевший большое влияние в польской интеллектуальной среде.
«Быков как никто достоин этой награды, будучи довольно известным в Европе автором», — свидетельствовал Сократ Янович.
Гедройц обратился к Чеславу Милошу с просьбой вместе с другой польской нобелевской лауреаткой, Виславой Шимборской, поддержать белорусского писателя. Василь Быков в то время находился фактически в политическом изгнании, жил в Хельсинки по приглашению финского ПЕН-клуба.
«То, что Быков не стал и, возможно, не станет нобелевским лауреатом, объясняется просто: антибелорусским характером власти в Беларуси, фактически колониальной. Быков не может рассчитывать на поддержку со стороны собственной страны, так как управляют ею не-белорусы, Советы. Только международная поддержка может здесь что-то сделать», — отмечал Сократ Янович.
В письме Милошу от 19 ноября 1999 года Гедройц объяснял, что присуждение Нобелевской премии белорусскому автору может вызвать в самой Беларуси подъем национального самосознания, усилить стремление к независимости и ослабить позиции Александра Лукашенко.
Милош, очевидно, ответил совсем не так, как ожидал Гедройц:
«Белорусское историческое сознание, если оно вообще существует, не простирается дальше Великой Отечественной войны — об этом позаботились события и позаботилась Москва. А та Отечественная война была войной Советского Союза, и память о ней служит эмоциональным связям Беларуси с Россией».
По его мнению, советская власть сформировала у белорусов такое восприятие прошлого, в котором главное место занимала Великая Отечественная война. А память о ней не отделяла Беларусь от России, а, наоборот, связывала их.
Василь Быков получил международную известность прежде всего благодаря своим военным повестям. Именно эту особенность его творчества Милош посчитал препятствием для Нобелевской премии.
«Учитывая тягу к актуальности, свойственную многим членам Шведской академии, присуждение Нобелевской премии летописцу Второй мировой войны не кажется мне вероятным», — писал он. «А даже если бы и так — в интересах ли белорусского гражданского общества мы должны к этому стремиться?»
Нобелевский лауреат 1980 года, Чеслав Милош справедливо заметил, что советская власть сделала Великую Отечественную войну центром белорусской исторической памяти. Но означало ли это, что каждый писатель, писавший о войне, укреплял советское представление о прошлом? В этом и было противоречие позиции Милоша.
В повести «Сотнікаў» главная тема — не победа советов над немцами, а выбор между предательством и смертью. В «Мёртвым не баліць» Быков показал не только жестокость войны, но и то, как советские люди уничтожали своих же. В «Знаку бяды» война приходит на белорусский хутор, где жизнь Степаниды и Петра Багатько уже была сломана сталинской коллективизацией.
Да, Быков писал о войне, но не о той, которую рисовала советская пропаганда. Там за праздником Победы часто не было видно человека — с его желанием жить и необходимостью ежедневно выбирать между жизнью и совестью. А у Быкова именно этот человек и был главным. Не тот, кто обязательно победит, а тот, кто хочет выжить и при этом не потерять человечность. Быков показывал человека перед выбором, а не государство в ореоле победы.
Сам Гедройц пытался убедить Милоша другими аргументами. Для Ежи Гедройца Василь Быков был одним из символов независимой Беларуси. Для Чеслава Милоша его военная тематика оставалась причиной сомневаться в пользе для Беларуси Нобелевской премии.
Гедройц надеялся, что Нобель для белорусского писателя поможет Беларуси освободиться от политической зависимости от России. Милош же связывал военную тематику Быкова с советской исторической памятью и сомневался, что награда даст ожидаемый результат.
При этом в письме Милош не ставил под сомнение писательскую силу Василя Быкова. Он не верил в нобелевские перспективы Быкова и политическую целесообразность кампании по его поддержке.
Гедройц с аргументами Милоша никогда не согласился.
30 ноября 1999 года он ответил, что военная тематика не делает Быкова писателем прошлого.
Редактор «Культуры» обратил внимание на совершенно иные обстоятельства: Быков открыто поддерживал белорусское независимое движение, фактически находился в эмиграции, был известен в Германии, а его имя при Лукашенко было практически запрещенным.
«Его отношение к независимому движению в Беларуси не вызывает сомнений», — держался своей правды Ежи Гедройц.
Для него Быков был не просто автором произведений о войне, а одним из символов современной белорусской литературы и независимой Беларуси. Гедройц просил Милоша еще раз обдумать предложение. Он признавал, что без поддержки нобелевского лауреата осуществить замысел будет чрезвычайно трудно.
Но убедить Милоша не удалось. В мае 2000 года Ежи Гедройц признал, что его усилия в деле Быкова полностью провалились. В сентябре того же года он умер.
«Это не та забота, которой я должен отдавать столько мыслей, души, времени», — отвечал Василь Быков, когда его спрашивали о возможном Нобеле.
И все же в 2001 году Василь Быков был номинирован на Нобелевскую премию по литературе.
Комментарии