Статкевич: Кого не удалось запугать до зрелого возраста, того уже не запугаешь

«На днях узнал, что политзаключенный Вацлав Орешко, культуролог и интеллектуал, полностью потерял зрение. Но продолжает содержаться в заключении, так как отказывается писать прошение о помиловании.

Невольно возникает вопрос: зачем им так издеваться над 71‑летним незрячим культурологом, для которого его состояние во много раз увеличивает страдания, уже обычные для политзаключенных в пенитенциарной системе режима?

Месть за участие в руководящем органе Белорусского национального конгресса, который режим считает ответственным за подготовку революции?

Или просто руководителей режима до сих пор не отпускает страх, пережитый во время революции, и они пытаются таким образом настолько запугать общество, в том числе и его пожилую часть, чтобы предотвратить повторение того кошмара? Хотя напуганные и так напуганы. А кого не удалось запугать до зрелого возраста, того уже не запугаешь.

Думаю, что все эти причины имеют место. Но есть еще одна. Сами по себе руководители режима не могут творить с нашим народом то, что творится с ним сейчас. Они действуют через «машину» из исполнителей. И самый большой страх руководства режима — что вдруг исполнители откажутся выполнять их приказы, что машина репрессий сломается. И тогда их якобы сильная и страшная власть рассыплется в прах.

Чтобы не допустить такого, режим стремится повязать участием в репрессиях как можно больше «правоохранителей» всех видов и мастей, «замотать» их в действия, которые любой настоящий суд признает преступлением против человечности.

Чтобы принудить «силовиков» к покорности, в ход идут различные средства — от запугивания лишением званий и пенсий, даже обвинением в государственной измене. До повышения зарплат и выделения жилья. А некоторых даже публично называют возможными преемниками. Как это ни странно, те воспринимают обещания всерьез. Но даже уже повязанные в репрессии надеются в будущем как-то избежать ответственности или хотя бы минимизировать ее.

Еще в заключении заметил, что изменились максимальные размеры наказания за преступление против человечности, которое считается международным, без срока давности.

В Уголовном кодексе РБ соответствующая статья называется «Преступление против безопасности человечества». Ранее она предусматривала максимальным наказанием смертную казнь или пожизненное заключение. А с 2021 года максимальным наказанием стало 25 лет заключения. Они понимают, что делают, что им может быть за это, и пытаются «подстелить соломки» на будущее. А многие просто надеются дотянуть до пенсии в надежде, что новая демократическая власть о них забудет или не станет жестоко наказывать старого человека. Главное — не слишком светиться в тех репрессиях, когда до пенсии уже близко.

Но эту тенденцию замечает и руководство режима. И пытается ее остановить. Таким образом, пытка незрячего 71‑летнего Вацлава Орешко имеет для инициаторов этого издевательства свою логику именно в силу того, что такое не останется незамеченным.

Это создание прецедента, сигнал исполнителям: не надейтесь на безопасную старость. Потому что за то, что мы делаем сейчас со слепым культурологом, «бэчебэшники» потом отомстят и вам. Так что не пытайтесь уклониться, работайте, чтобы выжечь здесь все.

Такова вот их логика.

Мне же пока остается только восхититься мужеством и стойкостью Вацлава и пожелать ему воли. Во всех смыслах этого слова на белорусском языке, который так любит этот достойный человек», — написал Николай Статкевич.

• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0