Доктор Мартов рассказал, за что себя ненавидел на работе

Заведующий отделением анестезиологии и реанимации Витебской больницы скорой помощи Владимир Мартов одним из первых озвучил настоящую смертность от ковида. В апреле 2021 года он был уволен с работы, а в 2024 году задержан на территории России. Позже стало известно, что мужчина смог выехать в Литву.

В интервью YouTube-каналу Ольги Величко Мартов рассказал, почему у врачей случаются ошибки, и признался, что в его практике было много случаев, когда он понимал, что допустил ошибку. И одна из первых мыслей, которая возникает в таком случае, — как все скрыть.

Мартов вспоминает старую медицинскую аксиому: «живой пациент — спасают пациента, умер пациент — спасают врача».

По его мнению, она очень несовременная, однако, чтобы такая практика перестала существовать, необходимы изменения в законодательстве. Вместо того чтобы «убивать врача», необходим другой подход — работа с врачом, выяснение причин, почему произошла ошибка.

Для того чтобы объяснить свою позицию, Мартов вспоминает историю, которая произошла в 1980-х годах в США, когда по вине врачей умерла девочка. Ее отец был авиадиспетчером, а в авиации уже в то время использовалась культура разбора ошибок, а не поиска виноватого:

«Вместо того, чтобы убивать врачей и, как обычно, получать, отсуживать миллионы, он создал фонд расследования этих случаев. Он полностью изменил подходы в анестезиологии. Они использовали правила авиадиспетчеров — разборы ошибок».

Мартов приводит модель швейцарского сыра, согласно которой любая сложная система (например, больница) состоит из многоуровневых барьеров безопасности, каждый из которых можно представить как ломтик швейцарского сыра — он вроде бы надежный, но с дырками (слабыми местами).

Единичная ошибка обычно не смертельна, потому что другие пласты должны ее «поймать». Но если дырки в нескольких слоях случайно совпадут, ошибка проходит через все барьеры и приводит к катастрофе — например, к смерти пациента.

«По ошибке [пациент] умирает не часто. Но когда он умирает, ты понимаешь, что там столько всего намешано… И ты должен это все проследить, потому что если ты хотя бы одну из этих вот нескольких ошибок уже предотвратил, то уже не будет сыра, уже не будет катастрофы. Вот этот системный разбор над собой», —

говорит доктор и отмечает, что в Беларуси в последнее время проявилась другая тенденция:

«пневмоторакс (прокол легкого с попаданием воздуха в грудную полость — НН) — два года врачу»:

«Уголовка, тяжкие телесные. Это безумие, которое по большому счету осталось только у нас. (…) Есть такое осложнение. Оно случается. Оно отличается от того, что я вас ударил в переулке, это большая разница. Я, стараясь принести вам радость, нанес вам вред».

Мартов признается: «Если говорить обо мне, то я бы вообще не выходил из тюрьмы, потому что у меня таких пневмотораксов… [чтобы посчитать, пальцев] на двух руках не хватит».

Как объясняет доктор, это рядовое осложнение, которое случается при установке центрального венозного катетера. По его словам, ранее такие катетеры ставили через подключичную вену, позже начали использовать внутреннюю яремную вену на шее.

«Бывает, что нет вины на самом деле. Так случается. Бывает, что есть вина, и ты не додумал», — говорит Мартов и объясняет, как обстоятельства могут повлиять на действия врача.

«Я себя ненавидел, когда вынужден после дежурства оставаться на 8 часов. И ты работаешь 32 часа. И эти 8 часов… Первые, часов до 12, нормально. Нельзя обедать. Ни в коем случае. Надо только пить кофе, кофе, кофе. А если ты пообедал — все, мозг отключается. И не дай Бог (…) тебе на шестом часу [из последних восьми] приходится что-то делать. Ну, [например], привезли человека в два часа дня.

Я себя ненавидел в этой ситуации, потому что понимал, что мозги у меня работают не так, руки у меня стоят не так. И это ужасно… Ничего не поделаешь. Так организована работа».

• 2
• 0
• 0
• 4
• 1
• 0
• 0
• 0