В соцсетях жители Могилевщины вспоминали слова, которые не понимают в остальной Беларуси. «Наша Ніва» разобралась, какой след оставил язык местных евреев и почему обычная бобруйская мусорка — это настоящая лингвистическая загадка.
Видеоролик в инстаграм-аккаунте zatestilmogilev, в котором вспомнили несколько отличительных местных бытовых словечек, вызвал активное обсуждение в комментариях.
Блогер Денис Блищ назвал эту лексику «суперлокальными деревенскими словами», однако сотни комментаторов под видео подтвердили, что эта лексика им хорошо знакома и остается в живой городской речи.
Сладкая тайна могилевских лахардзікаў
Самым узнаваемым могилевским словечком стало слово лахардзікі, хотя в комментариях спорили о том, где все же правильно ставить ударение. В словарях оно приведено с ударением на второй слог — лаха́рдзік.
Лахардзікі буквально означают любые сладости, например, угощения к чаю.
Этимологический словарь белорусского языка называет это слово германизмом, распространенным, видимо, через язык идиш. Сравните его с немецкими lecker ’аппетитный, вкусный’ и Leckerhaftigkeit ’тяга к угощениям’.
Могилев до Второй мировой войны был одним из важнейших центров еврейства в Беларуси, в определенной степени сохраняет этот статус наряду с Бобруйском до сих пор. Поэтому такие заимствования из еврейского языка в белорусский выглядят вполне логичными.
Впрочем, спор об ударении появился не на пустом месте, потому что в соседнем с областным центром Белыничском районе слово, обозначающее ’угощение’, имеет форму ла́хырдык.
От него образовано целое гнездо слов с тем же корнем и ударением: ла́хырдзіцца ’лакомиться’, ла́хырдна ’приятно, вкусно’, ла́хырднік ’сластена’, ла́хырдніца ’сладкоежка’, ла́хырдны ’вкусный’.
Теперь это слово стало маркером для жителей Могилевской области, который позволяет узнать своих, потому что остальные белорусы часто даже не догадываются, о чем идет речь.
Бобруйская балазка
Если лахардзікі объединяют регион вокруг Могилева, то балазка остается абсолютно эксклюзивным маркером Бобруйска. Одновременно это слово — лингвистическая загадка. В Бобруйске балазкай называют мусорку или ведро для помоев, и нигде больше в Беларуси это слово не поймут.
В академических словарях этого слова нет, а его этимология выглядит парадоксально. Старославянское благъ восходило к праславянскому bolgъ, которое имело значения 'хороший'.
Такое значение передалось белорусскому слову балазе́, которое генетически восходит к праславянской основе и по значению соответствует словосочетаниям «хорошо что», «хорошо как раз» и «хорошо, что хоть»: «Балазе, на основной работе женщина работает три дня через три, такой график ее вполне устраивает».
Но, с другой стороны, есть и белорусское слово благі́, которым обозначают все плохое, худое, бедное и слабое — то есть антонимичные значения. И оно тоже восходит к тому же старославянскому благъ, но здесь, как объясняют языковеды, отрицательное значение развилось как результат табуистического словоупотребления.
Могло ли от слова благі образоваться бобруйское словечко балазка, или его корни, как и могилевских лахардзікаў, стоит искать где-то в идише, наука пока не дает ответа, вообще не замечая этого слова.
Могилевский батник
Еще одно могилевское словечко, которое не попало ни в какие белорусские словари, — это ба́тнік. Согласно Большому толковому словарю русского языка, слово образовывалось от английского button 'пуговица, кнопка' и им называют приталенную рубашку или кофту с отложным воротником и застежкой на планке (обычно на кнопках).
Но в Могилеве так называют кофту, которая в остальной Беларуси известна как байка, а за ее пределами — как худи или толстовка. Статистика продаж на белорусских интернет-площадках подтверждает эту аномалию: абсолютное большинство объявлений с таким названием происходит именно из Могилевской области.
Слово широко известно в России и Украине, но там оно может означать даже легкое поло.
То же, что и на Смоленщине
Многие могилевские словечки, например палёгаць, которое в видео объясняют как попытку взвесить что-то рукой, одинаково хорошо знакомы и могилевцам, и смоленчукам. Граница между двумя регионами появилась искусственно, отрезав белорусские говоры от основного массива и превратив их в «диалект русского языка» — про местный словарь белорусской лексики, которая является прямым продолжением белорусских говоров на Витебщине и Могилевщине, мы писали в недавней статье.
Другие языковые диковинки
Среди необычных регионализмов можно отметить имя Халімон как ироничное обращение к неразумному или неуклюжему человеку: «Ну ты и Халімон!»— говорят на Могилевщине.
«Халімонам» называется Белорусский народный танец-игра, который был популярен на Мстиславщине еще столетие назад. Это была рождественская забава, где солист в центре круга иллюстрировал песней различные комические ситуации.
Образ Халімона — немного нелепого, но иногда удачливого персонажа-остался и в поговорках вроде «і Халімон танцуе, калі яму шанцуе».
По-своему играют и в известную игру «Камень, ножницы, бумага»: пока столица и другие регионы пользуются «у-е-фа», для жителя Могилевщины привычным вариантом является «чы-гу-ны».
Все эти региональные словечки, как падузорнік — кружевная полоса, которую пришивали к простыне, чтобы закрыть железную основу кровати сбоку, или ныне, означающее вовсе цяперасі, которое означает совсем не теперь, а наоборот давно, сохраняют культурное разнообразие Беларуси, но и она исчезает под натиском русификации.
Комментарии
бацька з Магілёўшчыны а маці мая з тога кута дзе Клічаў Бялынічы ды Бярэзань кратаюць адзін адное.
дык вось слова гэтае маці ведае, бацька кажа што маці яго навучыла, а дагэтуль не ведаў,- на Шклоўшчыне ў іх не ўжывалі
Дзякуй вам!