«Мне казалось, что жизнь заканчивается, а у него в 70 лет было полно планов». Чемпионка мира по фристайлу Романовская о Козеко
«Для меня он всегда был опытным профессионалом. Сначала я немного боялась Николая Ивановича».
10 августа в возрасте 76 лет умер Николай Козеко — легендарный тренер белорусского фристайла. Его воспитанники непрерывно завоевывали олимпийские медали с 1998‑го по 2022 год. При этом золото Олимпийских игр подопечные Козеко брали четыре раза, а чемпионатов мира — только два: в 2001‑м у мужчин победил Алексей Гришин, а в 2019‑м у женщин — Александра Романовская. Этот результат стал пиком карьеры девушки, которая рано завершила карьеру. 29‑летняя экс-фристайлистка поделилась с Betting.team воспоминаниями о Козеко.
— Для меня Николай Иванович — это в первую очередь главный тренер, наставник. Становление как личность, всю спортивную карьеру провела именно под его руководством. Он вдохновлял, был примером во многих моментах — и в спортивных, и в жизненных.
— Как вы узнали о смерти Козеко?
— Ехала с работы в машине, и мне пришло соболезнование. Из-за того, кто прислал сообщение, сразу подумала о Николае Ивановиче. Стала гуглить, но никакой информации не нашла. Спросила у собеседника, что случилось. Вот так и узнала. Через минут 10 после сообщения в интернете появились новости о смерти.
— Когда вы последний раз разговаривали с Козеко?
— Последние года два мы, к сожалению, практически не общались. Сразу после того, как ушла из фристайла, несколько раз виделись, общались. Но потом я постаралась отдалиться от спорта, ушла в дела, пропала в работе. Постоянно думала, что нужно все-таки позвонить, договориться встретиться, но откладывала, откладывала. И не успела.
— Когда Козеко в 2021‑м очень тяжело переносил COVID, поддерживали его?
— Тогда узнавала обо всем из интернета, от знакомых. Из-за того, что я немного замкнулась, наше общение сошло на нет. Когда оно у нас складывалось, то по его инициативе, за что ему большое спасибо. В общении с людьми я не самый инициативный человек — в основном друзья меня куда-то вытягивают, а не я их. А Николай Иванович иногда сам звонил, писал. Без причины — просто чтобы пообщаться, узнать, как дела. Я работала недалеко от его дома, когда созванивались, говорила, что вижу его квартиру из окна офиса. Всегда приятно было его слышать.
— Помните, как началось ваше сотрудничество?
— Конечно. Я рано попала в фристайл, но, конечно, и до того, как оказаться в сборной Беларуси, знала, кто такой Козеко, чего он достиг. Мы пересекались даже иногда. Он увидел во мне какие-то перспективы, и в 2011 году я попала под его руководство. Для меня он был всегда опытным профессионалом. Изначально немного побаивалась Николая Ивановича. Такой авторитетный человек, а я слишком мелкая, неуверенная в себе. И мне казалось, что я не оправдывала его надежды, потому немного загонялась. Но это прошло. Страхи зачастую только у нас в голове. И когда в процессе совместной работы мы узнали друг друга лучше, наше общение складывалось очень хорошо, работать вместе становилось легче с каждым годом.
— Он замечал ваш страх?
— Думаю, да. Он обладал удивительным балансом тренерских навыков, позволявших вырастить классных спортсменов. Всегда умел глубоко заглянуть в человека, почувствовать его, найти подход к каждому. Был очень тактичным — никогда меня не задевал, не делал акцента на моих страхах и не давал повода переживать.
— Но были моменты, когда критиковал, ругал вас?
— Когда требовалось, хвалил, в иной ситуации мог и покритиковать. Такого, чтобы прямо ругал, кричал, за мою карьеру было совсем немного, может, пару раз. Не помню даже поводов. Но ругался он в рамках приличия. А критика или крайне редкие вспышки гнева имели объективные причины. И спортсмены делали выводы.
— Он мог с вами поговорить по душам?
— Даже если мы общались вне тренировок и соревнований, то все равно о спорте, о фристайле. Когда я стала старше и у нас установилось взаимопонимание, тогда в процессе постоянного контакта мы могли поговорить по душам, даже поспорить. Он интересовался моральным состоянием, мыслями, что-то советовал.
— Вы ощутили на себе его педагогический талант, о котором многие говорят?
— Безусловно. У Николая Ивановича были человеческие качества, которые позволяли ему находить общий язык с теми, кто его окружал. В том числе безграничная мудрость.
— Когда вы стали чемпионкой мира, как Козеко себя вел? Больше прощал или, может, наоборот, больше требовал?
— Мне кажется, у него в команде было столько звезд, что к высоким результатам он относился как к логичным плодам совместной работы. Ни он, ни я не воспринимали это как наивысшую точку. Для нас чемпионство — классная отметка, от которой можно двигаться дальше. Не могу сказать, что он начал больше требовать. У него был во всем баланс строгости и мягкости. Спортсмены не чувствовали себя в ежовых рукавицах, но при этом всегда соблюдалась дисциплина.
— Когда вы получили серьезную травму и в 2020‑м проходили реабилитацию, как реагировал Козеко?
— Как тренер он сильно расстроился. Мы оба понимали, что для меня это серьезное испытание. При этом Николай Иванович никогда даже на подобные ситуации пессимистично не смотрел. Он поддерживал, но мы оба мыслили, что мы пройдем этот период и будем работать дальше.
— У него позитива в отношении вашего здоровья и восстановления было больше, чем у вас?
— Во многом да. Когда я лечилась, то видела его глаза, слышала, как он рассказывал о планах работы со мной, перспективах. Смотрела на его задор и сама заряжалась позитивом. Он своим поведением банально не оставлял выбора грустить.
Он в целом был таким оптимистичным человеком. Какие бы ни были проблемы, он всегда на все старался смотреть с позитивом. Даже когда в его тренерской карьере все складывалось не совсем хорошо, я все равно видела, что у него куча амбиций, планов. Он хотел реализоваться, искал разные способы.
— Какие уроки вы вынесли из периода работы с ним?
— Об уроках мне еще предстоит подумать. Чему он точно мог научить — что никогда нельзя сдаваться, падать духом. Когда мы пересекались после завершения моей карьеры, я видела его активность. Думала: блин, мне 20 с чем-то лет, но кажется, что уже жизнь заканчивается, а Николаю Ивановичу 70 — и он строит планы, как и кого будет тренировать.
— Напоследок, может быть, вспомните какую-нибудь позитивную историю о нем?
— Мы как-то были в Швейцарии. Николай Иванович прогуливался и увидел, что возле одного дома хозяева выставили на улицу ненужные вещи. И вернулся в гостиницу с машиной на пульте управления — пожарной, у нее выдвигалась лестница. Удивлялся, что выкинули. Потом ходил по коридорам с ней. Максиму Густику делали массаж — Николай Иванович покатил машину и поднял лестницу в упор к лицу Максима. Вот так развлекался с игрушкой. Очень яркий пример позитива Николая Ивановича.
Комментарии