«Не знаю, где он живет и что ест». У белорусской модели в Канаде муж забрал сына
Вот уже три года известная белорусская модель Кристина Марцинкевич не может покинуть Канаду. «Если я уеду, то, боюсь, больше никогда не увижу своего маленького сына Лео, которого у меня пытается забрать его отец, — говорит девушка. — По решению службы опеки мне разрешают видеться с ребенком только три раза в неделю и при этом не говорят, где он живет, не дают контактов детского сада, куда его отдали. Это ужасно больно». Историю рассказывает Onliner.
С 2023 года Кристина живет в Монреале, родном городе мужа. По ее словам, после двух лет брака муж без объяснения причин покинул семью, бросив ее с полуторагодовалым Лео без средств к существованию. После этого состоялся суд, который встал на сторону матери и назначил выплаты на ее содержание и содержание ребенка.
Однако в июне 2026‑го соцопека забрала у Кристины сына, и теперь она может видеться с ним только по расписанию. При этом передача ребенка проходит в полицейском участке.
«Он сделал мне предложение, и через неделю мы расписались в Мексике»
О Кристине Мартинкевич писали еще в 2018 году. На тот момент она была титулованной моделью — первой вице-мисс Беларусь 2014 года — и основательницей собственной школы красоты.
Кристине было 29, когда она познакомилась с будущим мужем. Это случилось во время отдыха на Кубе в феврале 2022-го.
— В большой компании, которая собиралась по вечерам, он был единственным, кто не говорил по-русски, и я стала ему переводить — так, по сути, и завязалось наше общение. Буквально через пару дней его отпуск закончился, и он улетел в Канаду, а я на какое-то время застряла на Кубе: из-за геополитической ситуации рейсы постоянно переносили. Кристиан же все это время был со мной на связи, успокаивал и поддерживал.
По приезде в Беларусь Кристина продолжила общаться с новым знакомым, хотя, по ее признанию, не планировала развивать эти отношения.
— Я никогда не верила в отношения на расстоянии, — признается девушка. — В Минске у меня был свой бизнес — модельная студия эстетического развития для детей и подростков, и мне ничего не хотелось менять в своей жизни. Но Кристиан не сдавался: несмотря на разницу во времени, практически 24/7 был со мной на связи. А когда я чисто по-женски обронила, что для развития отношений нужно встретиться вживую, он уже через три недели встречал меня в Сербии. Там же я подала документы на канадскую визу, и мы вместе улетели в Черногорию.
По возвращении в Беларусь Кристина постепенно забросила бизнес: по словам собеседницы, избранник был против того, чтобы она работала, и стал регулярно присылать ей деньги.
— Прошло пару месяцев, и эта неопределенность стала напрягать: ответа по визе нет, мы сутками висим на телефоне — а что дальше? И тогда мы приняли решение, что я поеду в Мексику — ближайшую к Канаде страну, куда можно въехать по европейской визе. К тому моменту мы уже официально были парой, — вспоминает она.
И тогда мы приняли решение, что я поеду в Мексику — ближайшую к Канаде страну, куда можно въехать по европейской визе. К тому моменту мы уже официально были парой.
1 сентября 2023 года парень сделал Кристине предложение, и спустя неделю они расписались в Мексике.
— На регистрации мы были только вдвоем, свадьбу хотели сыграть позже, когда будет готова виза и я смогу прилететь в Канаду. Поэтому после росписи снова разъехались: я вернулась в Беларусь, а Кристиан — к себе домой.
Следующая их встреча состоялась уже в ноябре в Колумбии. Здесь пара планировала пожить несколько месяцев, а затем перебраться в Нидерланды и попробовать обосноваться там.
Однако в марте они снова разъехались по разным странам.
— Я продолжала ждать канадскую визу, но мне все меньше хотелось возвращаться к мужу. Я толком не была знакома с его родителями (видела их только онлайн), но знала, что они давно в разводе и каждый живет своей жизнью. При этом родственники постоянно вмешивались в дела мужа, бесконечно ему названивали.
В какой-то момент я поняла, что Кристиан не принимает никаких решений, пока не получит одобрения мамы, папы и дедушки.
— Тогда я прямо заявила ему, что не собираюсь строить семью с маменькиным сынком. Но он стал убеждать в обратном, и я поверила.
В июле 2023 года Кристина прилетела в Монреаль по туристической визе и с тех пор больше не покидала Канаду.
«После очередного сеанса у семейного психотерапевта он молча покинул семью»
Белоруска признается: за океан она летела с мечтой, что на месте их жизнь наконец-то наладится. Поначалу они поселились в небольшой квартирке в пригороде Монреаля, стали настраивать быт.
Однако, по ее словам, они постоянно спорили даже из-за элементарных вещей. В квартире хранились вещи семьи мужа, которыми пара не пользовалась, но была вынуждена перевозить их при каждом переезде.
Кристина говорит, что муж часто молчал, замыкался в себе, был холодным, курил и принимал какие-то таблетки. Она предлагала обратиться к семейному психологу.
Через полгода истекал срок действия туристической визы, по которой она могла законно находиться в Канаде.
— Я стала просить мужа купить мне билеты домой: приближалось Рождество, и мне не хотелось встречать праздник с его семьей в качестве туриста. И лишь тогда, в самый последний момент Крис (как мой спонсор) подал документы на вид на жительство — это случилось 31 декабря. Из-за того что на момент подачи канадская виза уже истекла, я лишилась права покидать страну: иначе меня бы просто не впустили обратно.
В 2024 году пара снова сменила жилье и переехала в квартиру Кристиана. Кристина говорит, что еще до начала совместной жизни не скрывала, что хочет детей, и муж тоже этого хотел.
Их сын Лео родился 21 декабря 2024 года. По словам Кристины, после его рождения обстановка в семье еще более обострилась.
— Всю беременность я проходила легко, но в моральном плане мне было тяжело из-за тотального контроля со стороны близких мужа. Они лезли во все — вплоть до того, что я ем. Последней каплей стали партнерские роды, куда я умоляла не приходить его маму, но через час она уже была в палате…
Мать Кристиана продолжала нас контролировать. В сентябре 2025 года мы впервые попытались выбраться в поездку втроем, без его родственников. Но поездка сорвалась из-за ссоры
Кристина сказала, что устала и хочет забрать сына и вернуться в Беларусь. После этого Кристиан предложил обратиться к семейному психотерапевту и сам нашел специалиста, который разговаривал по-русски и по-английски.
А после очередного сеанса он просто взял и ушел из семьи без объяснения причин. Лео тогда было всего 9 месяцев.
Муж подал в суд
За все время жизни в Канаде Кристина не работала. Семья существовала на деньги мужа и жила в его квартире. По ее словам, это было их общим решением.
Пара планировала развивать совместный бизнес — продажу музыкальных инструментов и преподавание музыки — и даже успела официально зарегистрировать компанию.
— Когда я летела в Канаду и расставалась со своим бизнесом, я знала, что еду просто в никуда. У меня не было нужного уровня английского и разрешения на работу: я дважды подавалась на рабочую визу и получала отказы. Но и быть содержанкой я не собиралась: мы договорились с мужем, что какое-то время я буду вести быт, а дальше мы начнем строить совместный музыкальный бизнес.
После ухода мужа, говорит Кристина, все дальнейшее общение стало возможным только через адвокатов.
— Вот так я осталась одна с маленьким девятимесячным ребенком и без денег. Благо к тому моменту я успела создать женское комьюнити, и девочки из нашего сообщества начали носить нам еду и детские вещи. Мама и друзья отправляли посылки из Беларуси.
В ноябре 2025 года муж Кристины подал иск в суд. Он хотел получить единоличную опеку над сыном.
Кристина утверждает, что этот суд муж проиграл, но после выдвинул новые требования: развестись, принудительно выселить ее из его квартиры и забрать мобильный телефон, за который он платил.
Между исками, по ее словам, Кристиан шесть раз вызывал к ней полицию, утверждая, что у нее есть проблемы с психическим здоровьем. Женщина эти проблемы отрицает.
Что решил суд
Кристина подтвердила документально, предоставив в распоряжение редакции соответствующие документы. Как следует из решения Высшего суда Квебека от 7 ноября 2025 года, ребенок должен был оставаться с матерью.
Отцу разрешалось видеться с сыном три дня в неделю по четыре часа — во вторник, пятницу и субботу с 10:00 до 14:00.
Поскольку Кристина — иностранка с нулевым доходом, суд обязал Кристиана выплачивать алименты — 1000 канадских долларов на содержание супруги (включая оплату коммуналки, мобильной связи и прочего) и еще 733 на содержание сына — итого 1733 доллара в месяц.
За Кристиной также сохранили право пользоваться квартирой мужа.
Для решения спорных вопросов, связанных с воспитанием ребенка, паре предложили пройти программу родительской координации. Ее суть — помочь бывшим партнерам выполнять судебные решения и договоренности относительно воспитания детей без бесконечных и дорогостоящих судебных споров.
Однако, по словам Кристины, муж полностью отказался от непосредственных контактов с ней.
— Я не могу просто подойти и поговорить с ним по-человечески. Он запрещает мне приближаться и разговаривает только через адвокатов.
В квартире мужа она может жить до очередного судебного заседания, которое назначено на 26 ноября 2026 года.
Но теперь, говорит Кристина, она уже не знает, какую позицию займет суд, так как 16 июня 2026 года служба опеки забрала у нее Лео.
«Приехала опека и забрала сына прямо у меня из рук»
По словам Кристины, в декабре 2025 года пришло одобрение на вид на жительство, которого она ждала три года.
Однако Кристиан, по ее утверждению, отменил этот процесс, заявив, что она якобы создала ему проблемы. Кристине он прислал электронное письмо, назвав это своим «рождественским подарком».
Позже, утверждает она, муж начал регулярно писать заявления в службу опеки, сообщая, что она плохая мать.
Однажды Кристина не могла подняться с кровати из-за сильной боли в спине. По ее словам, ранее она перенесла две операции на позвоночнике.
Суд после этого, говорит Кристина, оставил сына с ней, но определил новые условия: время, которое Лео будет проводить с отцом, должно было постепенно увеличиваться, пока к декабрю 2026 года не достигло бы формата «50 на 50».
После проблем со спиной служба опеки начала регулярно посещать Кристину дома.
16 июня 2026 года в квартире отключили электричество.
— Кристиан, как выяснилось, просто перестал оплачивать счета, и 16 июня нам отрезали электричество. Оказалось, что накопился долг в три тысячи долларов, о котором я даже не подозревала. Понимая, что из-за отсутствия электричества опека может забрать ребенка, я в тот же день обратилась в благотворительную организацию Casa C.A.F.I. с просьбой найти мне женский приют.
Однако, по ее словам, спасти сына не удалось.
— В тот же день приехала опека и забрала его прямо у меня из рук.
Кристина утверждает, что отсутствие электричества стало единственной причиной, по которой у нее забрали ребенка.
Через пять дней она вернулась домой, вымыла холодильник и еще полтора месяца жила без электричества, пока Кристиан не оплатил долг.
«Не знаю, как жить дальше»
Все эти события происходили накануне нового судебного заседания. Со ссылкой на адвоката Кристина говорит, что муж намерен полностью лишить ее родительских прав.
Теперь, по ее словам, она может видеться с сыном только три раза в неделю, а передача ребенка происходит исключительно в полицейском участке.
Каждая такая встреча и прощание, говорит Кристина, «разрывают сердце» им обоим.
С 16 июня, утверждает женщина, ей почти ничего не известно о жизни сына. По ее словам, мальчика отдали в детский сад, но контактов учреждения ей не сообщают.
— Я не знаю, что он ест, где спит. Поначалу мне разрешали видеться с ним трижды в неделю с 09:00 до 18:00, без ночевок. Я стала просить отдавать мне его хотя бы на 40% времени, как постановил суд, но опека лишь разводит руками и ничего не объясняет.
Кристина говорит, что очень хочет вернуться домой, в Беларусь, но не может уехать без сына.
— Без вида на жительство я рискую больше никогда его не увидеть. Как выйти из этой ситуации, я не знаю.
По ее словам, как человек, фактически находящийся в Канаде в статусе туриста, она имеет очень ограниченные возможности получить помощь.
Из местных организаций ей помогает Casa C.A.F.I. — латиноамериканское сообщество, которое пытается разобраться в ее ситуации со службой опеки. По признанию представителей организации, говорит Кристина, подобный случай стал для них первым за 30 лет работы.
— Я до сих пор не могу поверить, что все это происходит со мной и моим ребенком. Это действительно страшно. Чтобы не сойти с ума и не оставаться наедине со своими мыслями, я загружаю себя до предела: иду волонтерить, делаю утреннюю зарядку, углубляюсь в изучение чужого языка — делаю все, чтобы просто не оставалось времени на размышления.
— Не потому, что я убегаю от проблем. У меня просто больше нет сил.
Кристина говорит, что не сдается, хотя и не понимает, «как играть в эти жестокие шахматы».
— Я в ловушке. И я очень прошу помощи у Республики Беларусь, чтобы просто вернуться домой, к родителям, вместе с сыном.
Она просит белорусские власти использовать доступные дипломатические, консульские и правовые механизмы, чтобы ее ситуация была изучена и чтобы нашелся законный путь ее разрешения в интересах ребенка.
Редакция также обратилась за комментарием к отцу мальчика. Если он выйдет на связь, его позицию обещают опубликовать.
Комментарии