Вадим Кабанчук рассказал, что нужно делать, если Россия втянет Беларусь в войну

— Недавно вы сказали, что демократическим силам необходимо готовить собственный силовой компонент. Для чего он нужен?

— Сейчас по ряду признаков мы приближаемся к очередному «окну возможностей», и от нас будет зависеть, сможем ли мы им воспользоваться.

К сожалению, это окно возможностей, скорее всего, откроется во время регионального, а возможно, даже мирового кризиса. Причем кризиса, вызванного войнами. Само по себе это не означает, что у нас получится реализовать то, что не удалось, например, в 2020 году. Все будет зависеть от того, сможем ли мы быстро, в момент икс, сформировать работоспособное и самодостаточное правительство.

И вот для этого нам уже сейчас нужно готовить руководителей высшего и среднего звена, которые в кризисный момент смогут взять ситуацию в Беларуси под контроль. Кроме того, большой проблемой для демократических сил остается создание надежного силового компонента, который в критический момент может решить ситуацию в нашу пользу.

И сейчас, с учетом исторического опыта, мы должны этот компонент расширять. Его основу заложили белорусские добровольцы в Украине еще в 2014—2015 годах, когда там создавались первые добровольческие подразделения.

Самый худший, но при этом все более реальный вариант — если «окно возможностей» откроется в результате втягивания Беларуси в боевые действия. И если на территорию Беларуси будет введена группировка российских войск, то, к сожалению, все пойдет по эскалационному сценарию. Тогда мы уже не сможем восстановить свою независимость дипломатическими и политическими инструментами. Нам понадобится силовой фактор.

— Что это будет за инфраструктура? О каком силовом компоненте вы говорите?

— Я прогнозирую, что у нас снова появится много желающих присоединиться к добровольческим подразделениям и именно силовым путем внести свой вклад в судьбоносные события, которые будут происходить в нашем регионе.

Сколько их придет? Я своими глазами видел, как в 2022 году тысячи добровольцев были готовы присоединиться и к Полку Калиновского, и к другим подразделениям.

К сожалению, большинство из них физически не смогли доехать в Украину и попасть в воинские подразделения, потому что въезд в Украину тогда был для белорусов почти как настоящая спецоперация: без соответствующих договоренностей, знаний и необходимых документов он был фактически закрыт.

Почему это произошло тогда, в 2022 году? А потому, что белорусы увидели то самое окно возможностей, поняли, что возникает ситуация, при которой действия каждого человека могут непосредственно повлиять на скорейшие перемены в стране.

Мы видим, что сейчас поток добровольцев на сторону Украины фактически иссяк. Потому что в определенный момент стало понятно, что прямые действия, направленные на освобождение страны от диктатуры, в среднесрочной перспективе маловероятны.

Сейчас ситуация может измениться, и мы снова увидим очереди желающих. И именно к этому нужно быть готовыми. В первую очередь — Объединенному переходному кабинету и другим инициативам белорусского демократического сообщества. Чтобы мы смогли оперативно собрать свой военный и волонтерский корпус, укрепить политические и общественные структуры.

Напомню, что в 2022 году мы не были к этому в полной мере готовы, ведь Полк Калиновского — это феномен, который возник снизу, без поддержки основных институтов белорусских демократических сил.

— А что насчет конкретных подразделений? Например, роты БПЛА, которая сегодня формируется?

— Такое подразделение сейчас действительно создается. Я не могу говорить ни о сроках, ни о масштабах этого подразделения — из соображений безопасности. Но могу немного объяснить, почему мы сделали акцент именно на БПЛА. Не потому, что это сейчас «модно» или более-менее безопасно по сравнению с другими родами войск, а потому что БПЛА дают рычаг оперативного влияния, даже стратегического уровня.

Если я, например, сравню роту легкой пехоты и роту БПЛА, то рота БПЛА с комплексами Middle Strike может перекрывать логистические направления, уничтожать очень значительные силы противника — системы противовоздушной обороны, штабы — на десятки, а может, и на сотни километров, а также логистику и живую силу противника.

Если мы рассматриваем вероятность того, что Беларусь все же будет полноценно втянута в военный конфликт, можно смело предполагать, что в первую очередь задачей власти Лукашенко на территории нашей страны будет поддержка российской группировки.

В Беларусь заходит определенное количество железнодорожных и автомобильных путей. И именно наше подразделение БПЛА может взять на себя задачу контроля над этой логистикой. Плюс, при масштабировании наших сил у нас появятся и другие возможности.

Важно подчеркнуть: мы готовимся и будем воевать только против Российской Федерации. Если территория Беларуси уже будет втянута в конфликт, если ее туда втянут, тогда наши возможности будут очень нужны в этой ситуации. БПЛА — это лишь одна из составляющих общего пазла.

— Сейчас сложно представить, что, например, Польша или Литва дадут разрешение на формирование на своей территории белорусского военизированного формирования…

— Наверное, сейчас это невозможно. Однако все может сильно измениться, если возникнет военный конфликт, в который будут втянуты европейские страны.

Кроме того, сегодня можно рассматривать — подчеркну, только рассматривать — возможность создания полноценного белорусского добровольческого формирования на территории Украины.

Этот вариант может выглядеть более реалистичным.

— Есть ли в самой Беларуси люди, с которыми демократические силы могли бы взаимодействовать в случае российской военной интервенции? Например, в армии, силовых структурах, государственных органах. Иными словами, остались ли какие-то «внутренние ячейки», или после 2020 года все уже утеряно?

— Даже при такой «независимости» по-лукашенковски люди все равно осознают, что Беларусь — независимая страна и что это ценность.

Я уверен, что людей, которые будут готовы выступить за освобождение Беларуси в случае российской оккупации — прямой или косвенной, — будет очень много. Мы будем сотрудничать со всеми желающими, а потом мы, белорусы, между собой разберемся. Для нас главное, чтобы Беларусь осталась страной, куда мы сможем вернуться и жить.

Потому что на фоне разговоров о размещении ядерного оружия и проведении ядерных учений в Беларуси планы этого сумасшедшего Путина, мягко говоря, не дают надежды, что мы сможем выйти из этого конфликта без тяжелых последствий.

— Представим ситуацию, что Россия использует территорию Беларуси для агрессии. Что следует делать белорусскому военнослужащему в такой ситуации?

— Всеми возможными средствами саботировать выполнение преступных приказов. Это касается и обеспечения российской армии, и случая, когда будет отдан прямой приказ, например, атаковать ту или иную страну. Нужно всеми средствами стараться избегать выполнения таких приказов.

Не знаю насчет «итальянской забастовки». Но у военных на самом деле есть очень много способов не выполнить приказ. В наш информационный век действия каждого будут зафиксированы — что ты делал в конкретный промежуток времени. А потом, рано или поздно, все это будет проанализировано, и будет вынесен свой юридический вердикт.

Чтобы не остаться в истории страной-соучастницей агрессии, чтобы не вляпаться в историю вместе с Лукашенко, белорусы должны сделать определенные шаги, чтобы примкнуть к правильной стороне. А правильная сторона — это Украина и наши европейские партнеры, которые единым фронтом будут противостоять российской агрессии.

— Жители нескольких украинских областей, оказавшись под российской оккупацией, стали пушечным мясом для российской армии. Может ли такой же сценарий произойти в Беларуси? Или у нас все же немного иная ситуация, на которую мы можем надеяться?

— У нас есть пример Беларуси 1944 года, когда советская армия, вернувшись назад, мобилизовала все мужское население и погнала его на убой. Я знаю историю своей деревни: тогда погибли сотни людей. Я не вижу аргументов, почему они не могут сделать это еще раз. Империя не жалеет даже собственный народ. Почему она должна думать о белорусах?

Вы правильно заметили: они мобилизовали почти все мужское население на Донбассе и в Крыму. То же самое с большой вероятностью может произойти и в Беларуси. Я говорю о принудительной мобилизации в той или иной форме.

Для начала могут набирать пушечное мясо из тюрем. Или из «нерадивых тружеников села», которых сейчас принудительно начали обучать военному делу. А дальше, когда «прокатит», могут начать забирать уже всех без разбора.

— Что сейчас делать людям, которые гипотетически могут стать «призывниками»? Какие действия?

— Трудно представить, что многим удастся «партизанить», уклоняясь от призыва. У нас достаточно небольшая страна. Поэтому я бы советовал всем, кто обоснованно опасается того, что его могут забрать в армию, покинуть страну хотя бы на некоторое время.

Да, мы знаем о сложностях с получением виз. Но еще открыты несколько стран, в которые можно выехать из Беларуси без визы, в том числе и попасть через них в Европу. Когда начнется кризис, скорее всего, все границы будут закрыты. Возможности для выезда уже не будет.

— Но если человека все же мобилизуют и призовут в армию?

— Тогда нужно стараться сделать все, чтобы не нанести никому вреда. Сохранить себя и саботировать выполнение преступных приказов. Каждый должен думать и действовать соответственно той ситуации, в которой окажется.

— Но вряд ли это у кого-то толком получится. В Донецкой, Луганской областях и в Крыму практически все мужское население похапали и погнали вперед в качестве пушечного мяса…

— К сожалению, я вынужден с вами согласиться. У них действительно есть страшные, но при этом эффективные инструменты принуждения человека бежать в один конец.

— Объединенный переходный кабинет официально признал участников белорусского партизанского сопротивления защитниками независимости. Существует ли сейчас инфраструктура, способная поддержать новое сопротивление внутри страны, если Беларусь окажется втянутой в войну?

— Исходя из наших сегодняшних возможностей и учитывая тот факт, что в Беларуси установлен жесткий полицейский режим, я лично против того, чтобы сейчас активизировать людей, готовых к сопротивлению, к более радикальным действиям.

Потому что это приведет только к новым жертвам и новым арестам, новым срокам. Если ситуация будет на переломе, если трон под Лукашенко начнет шататься, тогда возможны разные сценарии.

Тогда мы сможем активизировать наших сторонников перемен. Их очень много. Даже после событий последних 6 лет большинство белорусов, которые выступали против режима, остались в стране. И они не изменили своей точки зрения.

• 17
• 0
• 5
• 4
• 0
• 2
• 0
• 0