Появятся ли в Барановичах улицы Лосика и газеты Intex-press? Исследовательница — о «запретной» памяти города
Александра Рогоцкая — барановичанка в третьем поколении. В детстве она узнавала о Барановичах больше от бабушки, чем из городских вывесок или школьных учебников. Из этого выросло исследование о названиях улиц города, который вырос на пересечении путей.
Бабушка как институт памяти
Бабушка Али рассказывала про кладбище в центре города — там, где сейчас горисполком. Про польские и еврейские Барановичи. Про железную дорогу, которая для местных белорусов стала социальным лифтом.
«У нас в семье хранителем памяти была моя бабушка. Моя семья по одной линии — железнодорожники. И это сердце Барановичей, так как город возник на железной дороге», — говорит девушка.
Потом Аля выросла и поехала учиться в Польшу. Однажды, когда она пыталась объяснить другу дорогу по родному городу, вдруг остановилась на полуслове:
«Я говорю: «Вот там перекресток Ленина и Комсомольской, потом по Советской…» И тут до меня дошло: что это за названия? Они же не про город. Что там нашего есть?»
С этого вопроса и выросла магистерская работа Али в Варшавском университете про урбанонимию Барановичей — про то, как названия улиц формируют память о городе и его истории.
Барановичи, которых больше нет
Барановичи часто воспринимают как город без большой истории: молодой город, железнодорожный узел, советская промышленность, два вокзала — и якобы все. Но Александра говорит: это обманчивое впечатление. Сто лет назад Барановичи были совсем другими.
«Барановичи возникли в 1871 году как поселение при пересечении железных дорог и начали расти с невероятной скоростью. Из маленькой деревни за несколько десятилетий они превратились в город на десятки тысяч человек. В межвоенной Польше их даже называли «Гдыней Востока» — символом быстрого развития на фоне запущенной Новогрудчины. Это было некое чудо для наших территорий», — говорит она.
До войны почти половину населения Барановичей составляли евреи. Значительную часть — поляки. Белорусы были меньшинством — только 10—15%.
«Там была просто бешеная политическая и культурная активность. Газет издавалось больше, чем сейчас. В городе действовали партии, профсоюзы, типографии, театры, радио. Евреи были представлены во власти. Польское сообщество создавало свои институты», — рассказывает Александра.
Белорусские жители, по мнению исследовательницы, часто оставались в более слабой позиции — без белорусских школ и широкого представительства, но со своими формами сопротивления: забастовками железнодорожников, подпольными структурами, «Грамадой».
«Но из официальных источников складывается впечатление, что история города началась в 1944 году», — отмечает Александра.
Память через молчание
По мнению Александры, это не случайность. Власть работает не только через запреты, репрессии и списки «экстремистского». Она может действовать значительно тише — через молчание. Не нужно обязательно запрещать память, достаточно просто не делать ее частью официального городского повествования.
За этой границей официальной памяти в Барановичах оказались польский период, еврейская община, сталинские репрессии.
Даже старая Кладбищенская улица, которая напоминала о кладбище в центре, исчезла: ее переименовали в улицу Ленина «за отсутствием другого названия».
«Город об этом не рассказывает. И многие люди даже не знают, что эти страницы были», — говорит исследовательница.
С советского времени — 240 улиц, с польского — 15
В своем исследовании Александра проанализировала 421 название улиц Барановичей. Результат оказался очень красноречивым.
Со времен Российской империи осталось несколько нейтральных названий. Из межвоенной Польши — только 15 улиц. С советского времени — около 240.
«Когда пришел СССР, все предыдущее просто переписали. Оставили только то, что подходило новому порядку», — говорит она.
После 1991 года в Беларуси не произошло масштабной декоммунизации, как в Украине или странах Балтии. В Барановичах советский пласт остался нетронутым, новые названия добавлялись в новых районах, но старое ядро не переписывалось.
Особенно отчетливо это видно в центре: улицы Ленина, Советская, Комсомольская. А польские, еврейские, довоенные, репрессированные Барановичи остаются где-то вне главного маршрута городской памяти.
Александра уверена: если в городе остается Советская, то рядом должно быть место и для других эпох.
Кроме этого, по ее мнению, стоило бы почтить в городском пространстве жертв сталинских репрессий. Например, через «Крывое кола» — так называлась сеть барановичских тюрем, которая стала символом репрессий. Там пытали и расстреливали тысячи людей, там сидели участники Слуцкого вооруженного восстания, политические деятели, поэты.
В 1940 году из Барановичей высылали польские семьи землевладельцев, офицеров, полицейских — около шести тысяч человек за несколько месяцев. В июне 1941‑го во время немецкой бомбардировки была разрушена тюремная стена — и заключенные смогли сбежать.
Позже активисты пытались сделать памятник жертвам репрессий в центре города, но он оказался в сквере, куда почти никто не заходит. Люди, которые приносили туда цветы, замечали за собой слежку. А факты вандализма власти никогда не расследовали.
«А где улица его жены?»
Еще одна «отсутствующая память» — женщины.
В Барановичах сотни улиц, названных в честь людей, но женских имен — единицы: Крупская, Зоя Космодемьянская, Лиза Чайкина, Роза Люксембург, Осипенко, несколько героинь социалистического труда. И все.
При этом земля, на которой возник город, принадлежала не Яну Розвадовскому, которого считают основателем Барановичей, а его жене.
«И вот в горисполкоме висит портрет Розвадовского. А где улица его жены? Если в городе 421 улица, а женщин там восемь или девять, это же очень плохо», — убеждена Александра.
Самолеты над городом
Отдельная тема — авиация.
«Барановичи исторически были местом, где всегда базировались войска — буквально с момента основания города. Особенно важной для города стала авиация, в том числе авиабаза и авиаремонтный завод, которые сейчас помогают россиянам в войне против Украины. Кстати, в детстве многие барановичские дети имели свой «парад»: когда самолеты летели в Минск на официальное празднование, они пролетали над Барановичами и показывали фигуры в небе», — рассказывает Александра.
Эта линия проходит и через названия улиц — в городе есть улицы Карвата, Марфицкого, Журавлевича.
Но и здесь память становится политической:
«После катастрофы летчиков Андрея Ничипорчика и Никиты Куконенко власти быстро увековечили их в названиях улиц. При этом много людей получили наказания за комментарии в интернете об этой трагедии».
Лосик, Ворошкевич, газета Intex-press
Для Александры проблема не столько в советских названиях, сколько в том, что они часто не имеют никакой связи с самим городом.
«Я жила на улице Федько. И еще в школе пыталась найти, кто это. Потом в Википедии откопала, что это некий украинский советский военачальник. И есть улицы в его честь в Молдове, Украине — и в Барановичах. И я думаю: при чем здесь Барановичи?»
По ее мнению, город должен рассказывать о себе через собственных героев.
«У нас есть свои люди, свои герои. И память должна концентрироваться на тех, кто что-то сделал для барановичской земли».
Для Александры среди таких людей — краевед Станислав Щербаков, который много писал о Барановичах и издавал книги фактически собственными силами. Виктор Сырица — ее первый учитель истории. Блогер Игорь Лосик — как одно из самых известных современных барановичских имен.
В городе могла бы появиться даже улица газеты Intex-press.
«Правда, сначала нужно восстановить саму газету, которая сделала действительно много для Барановичей, а потом уже можно и улицу», — улыбается девушка.
По мнению Александры, город недооценивает и свою недавнюю культурную историю:
«С 1990‑х в Барановичах была очень сильная рок-, панк- и метал-сцена. Фестивали, концерты, приезды групп, сообщество, которое существовало отдельно от официальной культуры, но очень устойчиво».
Из Барановичей происходит, например, Игорь Ворошкевич из «Крамы».
«Город научили говорить только разрешенными словами»
Улица, по мнению Александры, это не только табличка на доме, это ответ на вопрос: кто здесь свой герой, кого город хочет помнить, и кому он позволяет быть частью себя?
Главное, говорит она, — вернуть городу право на полную биографию:
«Сегодня Барановичи выглядят как книга, в которой остались не все страницы. Советская часть хорошо прошита, подчеркнута и вынесена в содержание. А рядом — вырванные разделы про евреев, поляков, женщин, репрессированных, довоенный город, неформальную культуру, семейные истории.
Город как будто молчит обо всем этом. Но на самом деле он не забыл. Просто его научили говорить только разрешенными словами».
Сейчас читают
Посол Украины по вопросам Беларуси ответил на дискуссию Вечёрко и критиков Тихановской: Ваша взаимная неприемлемость играет очень неконструктивную роль4949
Комментарии
[Зрэдагавана]