Журналист и экс-политзаключенный рассуждает в своем фейсбуке о болезненной проблеме новых белорусских эмигрантов: невозможности встретиться со старенькими родителями. Дети не могут вернуться, а родители в силу возраста не могут выехать за границу.
«Уже только это невозможно простить кровожадной системе, которая без всяких угрызений совести разлучила самых близких людей. Через безосновательные заключения, через циничные выдворения, через вынужденную эмиграцию. Особенно когда речь о тех, для кого в силу возраста каждый прожитый день — как подарок судьбы.
Рождение матери, свекрови, бабушки Люси для нашей семьи — событие знаковое. Лучший повод собраться всем вместе в Залесье — сыновьям, невесткам, пятёрке внуков. Впрочем, с оговоркой, что именно так было в лучшие времена. Нынешний отрезок назвать «лучшим» не поворачивается язык.
Свой 85‑летний юбилей 5 сентября мама отмечает в полном одиночестве. Мужа, нашего отца, на этом свете нет уже 40 лет; два сына со своими половинами за границей, как и любимые внуки. И никакой возможности что-то перекрутить в другую сторону.
Предыдущую круглую дату ещё успели отпраздновать на фоне тревожных ожиданий в 2021-м. Сейчас же — только через видеомост, спасибо техническому прогрессу и за такую милость.
По такому случаю к нам на [Азорские] острова прилетает младший брат Дмитрий, поздравим хотя бы так. Потому что вытащить мать даже куда-то по-соседству (от Сморгони до литовской границы — 50 км) — дело почти безнадёжное. Как и для большинства пожилых сельчан, каждая поездка сравнима со стрессом. Да и, к сожалению, дают о себе знать печальные признаки увядания — провалы в памяти, хорошо, что кратковременные. В остальном себя обслуживает самостоятельно, что большое облегчение для всех.
Мама всю жизнь проработала агрономом — начинала под Крево, потом было много переездов под колхозное укрупнение, в конце концов осела в Залесье (да-да, того самого Михаила Клеофаса Огинского).
Всегдашняя передовица, дважды орденоносец, в первую президентскую кампанию 1994 года активно работала в инициативной группе кандидата Зенона Позняка.
А в молодости — завидная красавица). Выбор отца вполне понятен, хотя зачастую он и попадал под горячую руку где-то излишней принципиальности. Когда папы не стало в результате мучительной борьбы с онкологией, маме пришлось взвалить на себя всё — от рабочих обязанностей до немалого домашнего хозяйства. Не говоря о том, чтобы направить в правильном направлении сыновей — я как раз закончил школу, брат только начинал.
Хотя ей было только чуть за 40, никогда не слышали даже разговоров о том, чтобы в нашем доме поселился кто-то ещё. Так и осталась однолюбкой, не изменив мужу и пожертвовав всем ради детей. Выучила, женила, добавила уверенности собственным жизненным примером. И вот такая грустная развязка — не иметь возможности приютить родного человека.
По злой иронии, год назад меня на всех парах прокатили совсем рядом с домом, когда с мешком на голове выбрасывали в Литву. А до того, осенью 2024-го, издевались, не давая поздравить из шкловской пыточной.
Мало того, что по-белорусски, так ещё и в стихотворной форме — явно зашифрованные сигналы за колючую проволоку. Осмелюсь показать небольшой фрагмент, так как получилась целая поэма — в книгу решили также вставить как пример тюремной самодеятельности). Подводка — оттуда же…
…Вспомнив выдающихся белорусских классиков, которые за своё инакомыслие прошли царские застенки, вдохновился их примером и срифмовал поздравление главному человеку в формировании моего мировоззрения. Назвал двусмысленно, как до сих пор зовут её односельчане — «Расці-слаўна». Естественно, и в мыслях не было замахиваться на лавры Винцента Дунина-Марцинкевича, Якуба Коласа, Каруся Каганца или Алеся Гаруна. И, что парадоксально, вряд ли дозрел бы до такого эксперимента на свободе. А в тюрьме чего только не придумаешь. Да, в тексте много личного, но это обо всех, кто вынужден ждать детей из неволи.
Впрочем, давно минуло рождение, а никаких намёков на полученное поздравление. Через пару недель ещё заход, на этот раз — с сопроводительной запиской цензору: не лишайте единственной возможности отблагодарить мать, если у вас ещё остались хоть какие-то чувства к своей! На удивление, где-то в глубине заскорузлых бюрократических пружин тоскливо щёлкнуло — и через месяц после повода стих всё же дошёл.
МАМА. РАСЦІ-СЛАЎНА
Мне даўно за палціннік, узроставы дзядзька,
Адказны як муж і дасведчаны бацька.
Але як з далёкіх ляціць Палестын
У эфіры настойліва: «Як ты, мой сын?» —
І быццам табе не пад шэсцьдзясят, а дзесяць:
«Ты сыты? Мужчына павінен шмат есці!
Пальчаткі і шалік не ігнаруй.
Нікуды не ўлазь, сябе пашкадуй».
Ну вось, у тых месцах, куды завёў трафік,
Без шапак не ходзяць, а каша — у графік.
Ды толькі навіны ў трывожных лістах
Прасякнуты скрухай: «Чаму ж усё так?»
Каб маціна гора саскірдаваць,
Сівой з маладосці ўжо мусіла стаць…
Дзіцёнак вайны, з лучынамі ў хатах,
У Прусіі бацька палёг ў сорак пятым.
У мястэчку спустошаным стогнаў навала —
Дзядзькоў на этап Варкута забірала.
Катэгарычная ў сіле танальнасць
Пытальнік выводзіла слову «лаяльнасць».
Пазней яе маці, мая баба Зіна,
У шлюбе другім атрымала руціну.
Трагічна загінуў у Люсі айчым,
Сіроткай застаўся малы яшчэ сын.
І любаму брату адмерана мала:
У трыццаць адчайнага Лёнькі не стала.
Дачасна ўзнёсся ў нябёсы муж Пеця,
Ужо сорак год ён для нас на партрэце…
Ёсць картачкі іншыя: мама і тата —
На фоне студэнцкага інтэрната.
Прыгожыя, модныя ў стылі і класе,
Подых адлігі няспынны ў часе.
Дыплом аграномаў не быў сінекурай.
Адказнасць за ўсё — уласнаю скурай.
«Ненармаваны» — вось графік на вёсцы
І вынік па працы — ардэнаносцы!
Козлік рухавы з Пятром і Людмілай
Глытаў бездарожжа дзясяткамі міляў.
Туды, дзе аруць, прыбіраюць ці сеюць,
Трэба даехаць. І ўсюды паспеюць!
Бачачы шчыры імпэт маладых,
Ментарства знікла і у старых.
І, як адзнака, што ўсё ідзе спраўна,
Вокліч здалёк: «Добры дзень, Расціслаўна!»
Урэшце дайшло і да крыкаў душы:
«Люська, разумніца, дапамажы!»
Цягае параненых, як з поля бою:
Каго ад каханак, кагосьці з запою…
Усё абнуліў страшны восемдзесят пяты:
Хвароба забрала нашага тату.
Мне толькі сямнаццаць, Дзмітрыю — дзесяць.
Чорная дзірка ў сямейным сусвеце.
…Нам з братам на двух — больш за сотню гадоў,
Але ўсё такая ж матулі любоў.
Не маюць узросту ад сэрца пачуцці.
Як хочацца зноўку ў абдымках адчуць іх!
Любячы сын Ігар, 5 верасня 2024. Шклоў, ПКТ
Бывший журналист «Радыё Свабода» Игорь Карней был задержан летом 2023 года и осуждён на три года заключения. 21 июня 2025 года его освободили в числе 14 политзаключённых и вывезли в Вильнюс. Сейчас Игорь живёт с женой и дочерью на Азорских островах в Португалии.
Пару недель назад вышла его книга «Інкамунікада. Катаванне адзінотай». Приобрести книгу можно здесь.
Комментарии