Главный редактор «Еврорадио» Евгений Казарцев рассказал, как пять лет работал на «Спутнике» и сколько зарабатывал

Главный редактор «Еврорадио» Евгений Казарцев в подкасте «Медиажаба» рассказал, как работал в «Спутнике» в 2015‑2020 годах.

По словам Казарцева, в редакцию «Sputnik. Беларусь» он попал довольно случайно в 2015 году, когда заканчивал обучение на журфаке. К тому времени он уже успел поработать в редакции журнала «Большой». Как объясняет Казарцев, он не чувствовал себя достаточно подготовленным для «больших» медиа и боялся даже пробовать: «Я лепил кучу ошибок, и мне казалось, что меня из-за этого никуда не возьмут».

Он перечисляет, что не пошел в Onliner («потому что Onliner — для бородатых мужиков»), не рассматривал Tut.by («по личным причинам»), не осмеливался проситься в «Нашу Ніву», «а на «Свабоду» фиг попадешь». Но при этом у молодого журналиста было желание работать именно в негосударственном издании.

Он попробовал устроиться в газету «Белорусы и рынок», но получил довольно жесткий отказ:

«Главный редактор такая: «А у тебя есть опыт написания статей про финансовую сферу? А что ты вообще знаешь про экономику, мальчик? Иди, мальчик».

В итоге, по словам Казарцева, он обратил внимание на вакансию в СМИ, о котором «на тот момент реально ничего не гуглилось». Дополнительным фактором стало и удобство:

«Самый главный плюс — редакция была в моем доме (до переезда в Дом Москвы — НН). Реально выходишь, поворачиваешь за угол — и там».

По словам Казарцева, он откликнулся на вакансию и довольно быстро получил работу.

О том, что это не совсем независимое медиа, молодой журналист понял не сразу, а примерно через месяц после начала работы, когда получил первую зарплату:

«Типа от белорусского юридического лица, но размер зарплаты на тот момент подсказывал, что это что-то такое… что-то такое… (…) На тот момент на старте юнкору 800 баксов по курсу было в 2015 году очень даже неплохо».

Само руководство редакции не скрывало, что издание «очень даже государственное» и российское. Вместе с тем Казарцев объясняет, что в тот момент не придал этому большого значения. Он описывает свою логику достаточно просто:

«Руководство сказало. Я подумал: ну и что? Я почитал сайт. Никакой крамолы я не вижу. Типа, заставляют ли меня делать какую-то крамолу? Нет. Есть ли на сайте материалы про нацистов, которые… и прочее? Нет. Я такой: ну, типа окей. Плюс я знал, что это РИА, «РИА Новости». Ну и тоже на РИА смотрю — ничего такого нет. А РИА на тот момент (…) — это величина. (…)

Как бы и понимания того, что это такое, особо не было. Да и особо, если честно, я до того момента не особо был, как это, сознательный чувак. И не особо вводил себя в курс дел. То есть я знал какие-то самые базовые вещи. Про Киселёва я знал мем про ядерный пепел, но был уверен, что это просто мемный странный дядька».

Путь к «старосте журналистов»

Вспоминая свою пятилетнюю работу, Казарцев отмечает, что в редакции «Спутника» «было все про Беларусь». А сам он занимался классической новостной журналистикой.

Вспоминая редакционную политику, бывший журналист «Sputnik Беларусь» подчеркивает, что прямых указаний «очернять» или «обливать грязью» не было. Но существовала четкая формальная рамка:

«Единственное, что говорили — типа аккуратно, аккуратно. Должна быть сухая новость. Никаких там цитат никого, просто типа собралось там несколько сотен человек, выразили недовольство, например, условным декретом о «тунеядстве», заявили, что выборы нелегитимны. Акция была несанкционированная, прошла без задержаний».

На вопрос, почему писали без цитат, он отвечает, что это объяснялось опасениями перед белорусскими властями:

«Потому что не хотели получить нагоняй от МИД и от Эйсмонт. (…) И они даже вводили какие-то свои черные списки, «кого мы очень не хотим у вас видеть». Например, там был Болкунец. (…) Было недовольство в том числе тем, «зачем вы освещаете акции».

Кроме того, недовольство выражали и московские кураторы:

«В Москве стали очень недовольны, что мы пишем «в Украине». Они такие: «Нет, обязательно писать «на Украине». Но мы придумали обходной путь — писать «на территории Украины».

Журналист также вспоминает, что ему приходилось добиваться удаления с сайта антисемитских и гомофобных материалов, которые появлялись по инициативе отдельных коллег:

«Иногда коллега, ведущий радио Sputnik до сих пор — это была его инициатива, потому что он такой вот именно «русскомирец», — любил позвать какого-нибудь сумасшедшего чувака, который себя называл и раввином (он раввином не был), и экспертом и прочее, и у нас выходило про содомитов, которые наказывают Европу, потому что «Бог наказывает Европу через содомитов». Но я к тому моменту уже имел какой-то вес, начинал кричать — и это удаляли с сайта».

При этом Казарцев признает, что в целом относился ко многим вещам как к второстепенным, которые не касались его непосредственной работы: «Я думаю: ну как меня это касается? Это же не я делаю».

По словам журналиста, за пять лет его роль в редакции изменилась. Формально он стал редактором интернет-ресурса, но сам описывает это как организационную функцию:

«Формально это называлось редактор интернет-ресурса. По сути, я типа был старостой журналистов. (…) Я решал, кто куда пойдет. Я записывал для шеф-редактора — это была ее работа, но она ее на меня свалила, и у меня появилась должность редактора интернет-ресурса. Я записывал, кто из журналистов что делает, чтобы ей рассказывать. Следил, дежурства назначал, за отпусками следил».

На момент увольнения в августе 2020-го, по словам Казарцева, он получал 1200 долларов.

• 5
• 5
• 7
• 12
• 0
• 0
• 4
• 1